После защиты диплома меня пригласили работать в московский Театр на Малой Бронной. Первой крупной работой были «Волки и овцы» Островского. К счастью, работать над пьесой пришлось вместе с отцом. Увлекательной была работа, например, над «Бесприданницей».
Параллельно с этим я слушал лекции по истории костюма в Московском университете, читавшиеся Р.В. Захаржевской – уникальным знатоком стиля и моды. Тема моего диплома: «Русский интерьер на сцене Художественного театра, 1906-1913» (творчество К. Сомова и М. Добужинского). Кстати, замечу, что именно художники «Мира искусства» создали русскому театральному костюму мировую славу.
Поскольку я знал старый мхатовский гардероб, меня пригласили стажироваться в дом-музей К.С. Станиславского. Мало кто знает, что знаменитый теоретик театрального искусства был страстным коллекционером. В Петербурге, Костроме, в волжских городах и на огромных московских «развалах» он скупал старинные русские костюмы, кокошники, кички, вышивки, утварь и прочее. Всё это использовалось им в спектаклях «Царь Фёдор» и «Снегурочка», например. Коллекция Станиславского хранилась в те дни в шкафах и сундуках и не была описана. Мне выпала честь заняться её разбором и научным описанием.
А какое счастье было учиться в Школе-студии Художественного театра! Там были прекрасные педагоги: В. Шверубович (сын Качалова), Т. Серебрякова (дочь известной художницы), В. Селиванов (старый мхатовский мебельщик) и другие, многих из которых уже нет в живых. Я сразу стал оформлять спектакли, но выбирать старался «старинные» – русскую классику. «Одевать» отрывки и студенческие спектакли приходилось из подбора, т.е. из запасного гардероба. Так я попал в костюмерную Школы-студии. Это был мой рай и ад. На двух этажах висели костюмы из отыгранного репертуара Художественного театра: платья Лилиной, Андреевой, Книппер-Чеховой, Тарасовой, костюмы Москвина, Качалова, Тарханова, Хмары. Из этого вороха былой славы я не вылезал неделями. Там были мною найдены считавшиеся утраченными чудесные парчовые костюмы из «Гамлета» в постановке Гордона Крэга, брюки Михаила Чехова, в которых он играл Хлестакова, платья работы Н. Ламановой, целые серии костюмов, сделанных по эскизам А. Бенуа, А. Головина, М. Добужинского.
Когда мне исполнилось восемь лет, меня стали часто приглашать сниматься на Центральное телевидение. Несколько лет подряд я вёл детские передачи «Театр Колокольчик» и «Будильник», участвовал в телефильмах. Теперь я сам уже мог наряжаться и только горевал, что «старинные» фильмы попадались нечасто. Школа, где я учился, находилась в самом сердце старой Москвы, на Пречистенке (ныне ул. Кропоткина), а юлившие за ней переулки – это знаменитая Старая Конюшенная, оставшаяся нам от дворянской Москвы. В 70-х годах её усиленно ломали, выселяли людей, и чего только не выбрасывалось на помойки у старых домов: мебель карельской берёзы, фамильные альбомы в тиснёной коже, жестяные конфетные коробки от Ландрина и Бормана, целые «архивы» из писем начала века, флаконы аптеки Феррейн, даже кружевные зонты, старинные утюги и много другого. Всё это старательно собиралось мною, наводняя квартиру, и приводилось в божеский вид: мылось, чистилось, реставрировалось. Так, собственно, и началась моя коллекция. А когда Старой Конюшенной стало мало, начались каждодневные «паломничества» в переулки Остоженки, на Тверские, на Чистые Пруды. Последние мне очень полюбились и были страшно «урожайными»: почти год не расставался я с ними, когда работал бутафором в театре «Современник». Там мне пришлось делать «многоуважаемый шкаф» к «Вишнёвому саду». Вот когда «порвалась дней связующая нить»…
Александр Васильев. – Всё началось с театра. Мне повезло: я родился в театральной семье. Моя мать – в прошлом актриса, педагог театральной школы. Отец – театральный художник и живописец. И, насколько я знаю свою родню, вся она так или иначе «при театре»: дядя – режиссёр, кузен – актёр, тётка – актриса, двоюродная бабка – концертмейстер оперы, один двоюродный дед – режиссёр-постановщик многих опер, другой – знаменитый художник М. Нестеров и т.д. Сам я ещё молод, и вспоминать как-то неловко, но всё-таки… Мама, которая более двадцати лет проработала актрисой в известном московском театре, чтобы не оставлять по вечерам одного, брала меня с собой в гримёрную. Так был сделан первый шаг и открыт новый мир. В театре были замечательные актёры и шли удивительные, как мне тогда казалось, «исторические» пьесы: «Конёк-горбунок», «Питер Пен», «Хижина дяди Тома» и много сказок. «Конёк-горбунок» был оформлен знаменитым В. Дмитриевым, и костюмы были просто волшебными. Я всё разглядывал их, и мне казалось, что это и есть «красота жизни».
«Русская мысль». – Каким образом началось у Вас это увлечение стариной, модами прошлых столетий?
Александр Васильев. Париж, 1988 г. Публикуется впервые.
Сегодня на наши вопросы отвечает историк одежды, художник по театральным костюмам и модельер Александр Васильев. Он родился в 1958 г. в Москве. В Советском Союзе работал в различных театрах, музеях, преподавал. С 1982 г. живёт на Западе. Преподаёт историю костюма во Франции и в Англии. Создаёт костюмы для французских театров.
Причудлив и удивителен мир костюма, отражающего вкусы и идеалы нашей эпохи, наше отношение к миру, к окружающим, наши взгляды на жизнь и на себя самих. История одежды насчитывает столько же веков, сколько и вся цивилизация на Земле. Обыкновенно мы не отдаём себе отчёта в том, что все образы литературных героев, исторические и сказочные персонажи, наши друзья и враги – абсолютно все о д е т ы в нашем сознании в свой неповторимый и красноречивый костюм: Гамлет в колете, мушкетёры в ботфортах с раструбами, Елизавета Петровна в фижмах, Данте в тоге и лаврах, Филипп II в плоёных брыжах, Людовики с красными каблуками, Ахматова с «ложноклассической шалью», средневековые красавицы со сбритыми бровями и подбитым подушкой животом, римские матроны с янтарными шарами «для прохлады» в руках, Казанова с «говорящими» мушками на щеках и Наполеон в сюртуке и треуголке… Костюм неотделим от человека, как сама его жизнь, но мало тех, кто по-настоящему усвоил его многосложную историю.
На вопросы «Русской мысли» отвечает Александр Васильев
«ВСЕ ВЕЩИ БЕЗУДЕРЖНО ГОВОРЛИВЫ, НАДО ТОЛЬКО ПОНЯТЬ ИХ ЯЗЫК». Интервью с Александром Васильевым
/ / «ВСЕ ВЕЩИ БЕЗУДЕРЖНО ГОВОРЛИВЫ, НАДО ТОЛЬКО ПОНЯТЬ ИХ ЯЗЫК». Интервью с Александром Васильевым
«ВСЕ ВЕЩИ БЕЗУДЕРЖНО ГОВОРЛИВЫ, НАДО ТОЛЬКО ПОНЯТЬ ИХ ЯЗЫК». Интервью с Александром Васильевым - Автор: Александр Радашкевич / Публицистика / Остров-cайт Александра Радашкевича
Комментариев нет:
Отправить комментарий